«А теперь подними голову и вдохни глубоко-глубоко.
Не смей реветь. Найди на небе звезду и поговори с ней.
Это полезно и для тебя, и для звезды.
Скажи ей, что ты счастливый человек.
Ведь у тебя есть те, кого ты любишь.
Пообещай той звезде, что больше не будешь откладывать главное на потом, не будешь говорить себе «успею».
Ты не успеешь. Люди никогда не успевают рассказать друг другу о своей любви» 
«Знания помогали зарабатывать деньги, но совсем не помогали жить в условиях тотальной измены. Хотелось всего того же, что и все обманутым женам: сказать ему, что она все видит и что даже пытаться ее обманывать не стоит. Хотелось застукать и убить на месте обоих. Хотелось разреветься в голос и, как в детстве, все рассказать маме»
«Знания помогали зарабатывать деньги, но совсем не помогали жить в условиях тотальной измены. Хотелось всего того же, что и все обманутым женам: сказать ему, что она все видит и что даже пытаться ее обманывать не стоит. Хотелось застукать и убить на месте обоих. Хотелось разреветься в голос и, как в детстве, все рассказать маме»
«Знания помогали зарабатывать деньги, но совсем не помогали жить в условиях тотальной измены. Хотелось всего того же, что и все обманутым женам: сказать ему, что она все видит и что даже пытаться ее обманывать не стоит. Хотелось застукать и убить на месте обоих. Хотелось разреветься в голос и, как в детстве, все рассказать маме»
«Я бы, например, на месте Оли, если что, просто прижимался бы к Коле, просился бы к нему на ручки, или можно еще хвост задрать трубой, распушить его метелкой и походить вокруг "восьмерками". Еще очень хорошо помогает, если ляжешь на спину, выгнешься дугой и подставишь пузо, чтобы погладили или подули»
«Умный Анечкин папа называл это «эффект туалетной бумаги». Прав был зять: пока рулон большой, он расходуется не так, как в конце. А там – чем меньше остается, тем все быстрее и быстрее сматывается… И скоро уже только остов на металлической палочке болтается»
«А так хочется отпустить все: и лицо, и спину, и душу, а особенно - руль. Еще хочется крикнуть тем, кто в своих джипах и кабриолетах, что я им не своя, и что машина не моя, а мужа, и что прошлое мое тяжело, настоящее унизительно, а будущее предсказуемо только лишь в своей непредсказуемости»